……………….. ТУ

«Он погас!» — говорят. «Он душой не пылает уже!» Но гореть ли без масла огню и без счастья душе? Любит петь соловей по весне, меж цветущих ветвей; А когда опадает листва, не поет соловей!.. Заточи соловья в подземелье, где властвует мгла, Долго ль в душной неволе душа его петь бы смогла?.. «Он погас!» — говорят… что ж, один лишь пример — соло­вей. Может статься, поймут,

Бегство от любви

Красивые женщины с вешними схожи цветами, Подобны они и кометам, летящим над нами. Как звезды они, но лучи их губительно жгучи, Красавицам этим привычно влюбленного мучить. Отравят всю душу твою лишь одним только взглядом; Они как цветы, но шипы их пропитаны ядом. Они этот мир украшают своей красотою, Их можешь любить, только к ним приближаться не стоит. Они — Зулейхи, ты

Лишь кровью сердца…

Лишь кровью сердца моего Свои стихи писать начну… Враги народа! Против вас В печати поведу войну.

Пролитые слезы

Дождь прошел, в земле исчезла влага. Не на гибель скрылась, но на благо: Срок придет — земля зазеленеет, Этот дождь ее поит, лелеет. Навсегда запомни, друг прекрасный, Пролитые слезы не напрасны. Будь стократ безжалостно обманут, — Если в сад надежды слезы канут, То взойдут из горести сердечной Те цветы, что пламенеют вечно. Если сердце для любви открыто И дорога правды не забыта, — Сбудется

Совесть говорит

Когда настанет Страшный суд, Всевышний отделит чертой Тех, кто был знатен и богат, От тех, кто знался с нищетой. И богачей пошлет он в рай, Где будет на большом столе Такая вкусная еда, Какой не знают на земле. А тем, кто голодал весь век, Кто в жизни не знавал отрад, — Откроет он другую дверь И ввергнет их в кромешный ад. Я шел всю жизнь одним

Звезда

Далеко на горизонте — одинокая звезда, Низко-низко над землею, тихо светится всегда. В темноте сияет ясно, в даль безбрежную маня, — И пленяет, и чарует чистый свет ее меня. Не мое ли это счастье, улетевшее давно, До которого мне больше дотянуться не дано? Иль потерянная доля всех народов и племен, Та, которую так жадно ищут люди в тьме времен? О, как хочется мне ночью,

В поисках счастья

Не видно счастья на земле. А затеряться счастью где б? Быть может, счастье в небесах, на золотой доске судеб? «На этом свете счастья нет!» — уныло утверждает тот, Кто в нем отчаялся. И вот на небесах он счастья ждет. Бедняга твердо убежден, что там найдет свою судьбу, Что в рай войдет его душа, когда он сам сгниет в гробу. Я плоховато знаю рай —

На жизненном пути

Не хнычь! Будь каждый день готов вступить с коварной жизнью в бой И в том бою иль победи, или расстанься с головой! Ты хочешь без тревог прожить? Такой судьбы на свете нет! Ты хочешь обмануть судьбу? Таких людей не знает свет! Ты говоришь: «Я проиграл! Не вышло! Счастья не догнать!» Все ж не сдавайся и за ним пускайся взапуски опять! Коль будешь ты в

На смерть тукая

Какая тягостная весть повергла в горе нас: Тукай, любимый наш певец, как рано ты угас! Не потому ли, что была и жалкой и пустой Юдоль земная для певца с возвышенной душой, — Твой гордый дух стремился ввысь! И вот, во цвете лет, Окончил ты земной свой путь… Но ты не умер, нет! Не умер ты! Полны тобой сегодня все сердца, Осиротевший твой народ чтит своего певца.

Думы

Жизнь свою порою вспомнишь, все былое вороша, День за днем перелистаешь — и заплачет вновь душа. Что в минувшем? Так бесплодны, так бесцельны были дни! Невозвратною дорогой уносились вдаль они. В этих тягостных раздумьях жизнь проходит день за днем. Ни отрады, ни покоя не найду в себе самом. Были яркие мгновенья, точно молнии над тьмой; Горестные дни — как ночи осени ненастной,

Однажды ночью

О, эта гнетущая, черная ночь! Я нынче не в силах тоски превозмочь… Давно все уснули. А я, одинок, Скитаюсь — горящий во тьме огонек. И мнится — все в мире застыло вокруг, Лишь поздняя ночь — собеседник и друг, Лишь в ней раскрывается горе людей, — И в сердце любовь закипает сильней. Скитаюсь, безмолвный, тоскую, грушу, Правдивую, братскую душу ищу. А черные тучи висят надо мной,

Первая любовь

Это было в лунный вечер, помнишь? Мы в саду сидели — ты и я; Как хотелось мне тогда промолвить: «Я люблю тебя, душа моя!» Только вслух сказать я побоялся — горло словно выжег суховей; Но потом собрался все же с духом, прикоснулся я к руке твоей. Боязливо, ласково погладил волосы и лоб чудесный твой, «О мой ангел», — тихо произнес я и поник бессильно головой.

Продажные души

Кто звоном золота здесь не прельщен? Великое счастье пророчит вам он. Кто бы не продал родных или близких, Слушая этот прельстительный звон? Вот отчего преступлений не счесть. Растоптаны Вера, и Правда, и Честь. Только о золоте грезите все вы! Едва ли другая мечта у вас есть! Да, все вы надеетесь лишь на него, Желаете только его одного. Все вы во власти Желтого Дьявола, И все вы —

Я там, где стонут бедняки

Я там, где стонут бедняки. Все нищие — мои друзья. Они мой круг: с любым из них сумею столковаться я. Я их люблю за то, что в них ни капли скрытой злобы нет: Любой из бедных чист душой, хотя и в рубище одет. Далек от чванства, я люблю весь день сидеть у их огня. Друг друга не обидим мы: ни я их, ни они меня!

Жизнь

Уж первый белый волосок блеснул меж черных у виска. Седеют волосы мои! Посеребрила их тоска. О лето жизни! Ты прошло. Ко мне не возвратишься ты! Все в прошлом. Я, как старый дуб, осыпал юности листы. Уже, подобно молодым, резвиться не пристало мне И если есть в душе мечты, то мало: лишь на самом дне! Себя почувствовав юнцом, я иногда еще шучу, Но вспомню седину

Надежда

Сколько горя ни терпел я, Сколько горьких слез ни лил, Сколько гор ни одолел я, Сколько вод ни переплыл, — Сердце к праздному покою Не стремилось никогда: Верил я, что надо мною Заблестит моя звезда.

Борьба за свободу

Не успел я родиться и в легкие воздух вобрать, Как схватили меня и в пеленки давай пеленать. Так впервые меня мир жестокий свободы лишил, Так от первой обиды я первые слезы пролил. Только на ноги встал, — и запреты дождем на меня: «Как ты смеешь?», «Назад!», «Замолчи!», «Вот дорож- ка твоя!..» Я по-своему делал, упрямо боролся, как мог, — В тот же миг подзатыльник сбивал непокорного

В сумерках

В летних сумерках знаю я несколько дивных минут: Блики позднего солнца к деревьям и пастбищам льнут. Шум труда затихает, стада на дорогах молчат, Соловьи и ручьи за листвою в долине журчат, Мирно гаснет закат, годы юности сердцу видны, Вдалеке, над грядою холмов, рожки красной луны, Вечер чист и прозрачен, богат ароматами трав… Как светлеет душа, этот мир воедино собрав!

Легкопроизносимые слова

Сказать нетрудно слово «совесть», Желает каждый совестливым слыть, — Семь букв всего в коротком этом слове, Но кто по совести способен жить? Есть и еще простое слово  «вера», Мы все во что-то верим на словах, Но хоть и много мелем языками, Вся наша вера — не огонь, а прах. «Добро» — не менее простое слово, Нетрудно повторять: «твори добро!» Чудесно добрым быть, — а все же люди

Правда

Правда от века жива… Прежде, за дымкою дней, Правда в почете была, правя сердцами людей. Позже, когда по земле род расселился людской, Золото и серебро вышли на свет чередой. Правду, богатством прельщен, слабый отверг человек, Золотом желтым пленясь, правду забыл он навек. Правда решила тогда, золото видя в чести, Скрыться от злобы его, в чистые души уйти. И от людей вдалеке правда живет в тайнике… Тот, кто

Честь

Без смысла, без цели жизнь… Проклятье жизни такой! Вечно душа скорбит, но сердце поет порой. «Честь моя прежде всего! — Я клятву себе даю: Умри, бедняга Мажит, но честь сбереги свою!»

Не сойду с пути

О совесть, я вовек не торговал тобой. В трясину грязную я не ступал ногой. Хотя мой путь кремнист, зато он прям и чист — Умру, но не пойду окольною тропой! Я так устал в пути, стал немощен и плох. Я подавлял в груди не раз тяжелый вздох. Уже едва плетусь — так труден каждый шаг, Уже скудеет кровь, уже я весь иссох. Но прежнею тропой идти намерен я:

Враги

Была пора, я много пел, то радость изливал, то грусть За светлым днем наступит ночь, но с песней я не расстаюсь. Вдруг туча грозная пришла — и стали дни мои темны, Потом исчезла и луна, остались ночи без луны. Теперь душа горит огнем, но громко петь не в силах я, Засохло дерево совсем, где песня слышалась моя. В гнетущей тьме вокруг меня —

Любовь и неверный возлюбленный

Когда ее ни встретишь по дороге, она с поникшей головой всегда, Вздыхает горько, и струятся слезы, как из ключа — прозрачная вода. Красива, молода еще, — и все же рукой махнула на судьбу свою, Как видно, все надежды потеряла, живет печально, как в чужом краю. На радости и блага этой жизни лишь взором негодующим глядит, И только богу молится — надеясь, что он от всех соблазнов оградит. А

Загубленный сад

Давно ли этот дивный сад под вешним солнцем расцветал, Звонкоголосым соловьям приют давал тенистый тал, Струилась плавная река, — и если правду говорят, Что есть на свете рай земной, то здесь был этот райский сад! Любой, входивший в этот рай, о всех страданьях забывал, Любой, узнавший этот край, уйти отсюда не желал. Куда ни глянь, в густой листве блестели яркие лучи,

«Иногда без всякой причины…»

Иногда без всякой причины Все мрачнеет вокруг меня, Будто я драгоценное что-то Потерял среди бела дня. И душа моя неспокойна, И на сердце тяжелый груз, Даже солнце теряет яркость, Даже сладость теряет вкус. На земле не бывает счастья, — Говорю я себе в тот миг, — Не ищи, о душа моя, счастья, Не найдешь ты его тайник! Пусть кругом чудеса природы, Пусть

Бедняк

Черный хлеб — его пища, но ест он недосыта все ж. Раз в неделю — лапша, только мяса в лапше не найдешь. Разве можно насытиться коркой сухой, небольшой? Долго ль в жизни протянешь, довольствуясь постной лапшой? Нет подушки пуховой, есть рваная шапка взамен. На подстилку — чекмен, одеялом — все тот же чекмен. Сколько лет отработано — все для удобства других! Сколько пролито пота, потрачено сил молодых!

Мертвая душа

Кто не встречает летний день порывом радостным души, Когда деревья и поля невыразимо хороши, Когда в немолчный птичий хор, в благоухание цветов Вливается, лаская слух, самой природы звонкий зов; Кто ощущений полноту не выскажет хотя б слезой, Взволнован утренней зарей или закатной тишиной; Кто слеп к народу своему, к его страданьям и борьбе, Кто боль и горе бедняков хоть раз не пережил в себе;

Каменное сердце

Если восторженней взор не сияет, на всю жизнь старику отдана! Глядишь ты на плавные воды речные и на изумрудный бархат полей, Если взволнованней сердце не бьется, когда после бурной вешней грозы Ты щебет радостных птах услышишь, цветы увидишь в брызгах росы, Если над старой плитой надгробной слеза тебе не туманит взгляд И если не можешь залюбоваться на огненнокрылый, яркий закат, Если, увидев,

Молодая девушка

Как цветок распустилась ее молодая краса, А в глазах ее слезы, как в чашечках розы — роса. Так еще молода, и уже так несчастна она! Я гляжу на нее, и душа моя боли полна: И шестнадцати нет ей, а мужу ее — шестьдесят! Замуж выдали силой, — ни жить, ни вернуться назад… Муж седой и горбатый, давно уж свое отлюбил, Но ее красоту он за звонкие

Пир

Был я с друзьями на пиру большом, Нас было много — заняли весь дом, Смеялись, спорили… Вдруг звуки саза Над нами плавным потекли ручьем. И все слышней созвучья струн тугих — Играла чудо-девушка на них, Потом запела, — и, завороженный, Весь шумный пир задумчиво притих. В тот миг сквозь слезы восхищенных глаз Я видел только девушку и саз, — Как будто лишь дрожащий луч

Ветер

«Зеленый лист! Ну что ты так дрожишь? Замучил дождь и ветер нестерпимый? Зачем с тоской по сторонам глядишь — Куда ты с ветки улетишь родимой?» Зеленый лист как будто речь обрел, Вопрос мой понял, прошептал тоскливо: «Ах, этот ветер — до чего ж он зол, Слабею я от каждого порыва! Безволен я, бороться нету сил, А ветер бьет меня, и ливень мочит, Всю радость жизни я уже вкусил, Настала

Назидание

Чтоб истину познать, проникни в суть, Поймешь все тайны — лишь упорным будь. Не сразу говори: «мне все понятно!» — В глубь всех вещей старайся заглянуть. Лишь мыслящий постигнет глубь и ширь, Невежды слепы — нужен поводырь. Будь рад собой пожертвовать за правду, — Пускай сошлют за это хоть в Сибирь. Отправясь вдаль, не сетуй ни о чем: Все люди — братья, вся земля — твой

В поле

Чудесным днем иду в поля — надеюсь, Что снова обрету покой души, Что рощи свежие, цветы на склонах Разгонят грусть — уж больно хороши! Вот луг простерся, как зеленый бархат, Как ровные-преровные ковры, Устав бродить, ложусь на эти травы, А в них цветы — душисты и пестры. Встать я хотел и продолжать прогулку, Но не могу покинуть этот луг, — Как на зеленом островке волшебном Лежу — гляжу внимательно

Печаль

Ну, разве же не друг ты мне, печаль? — Я без тебя не жил и двух минут: Когда я сплю — ты снишься мне, печаль, Как только я проснусь — ты тут как тут. Ужели мне всю юность суждено Прожить совсем безрадостно, печаль? Ты видишь, я страдаю, я в огне, — Так почему ж тебе меня не жаль?

В саду

Я нынче почему-то весь во власти Тоскливых дум… К цветам я безучастен, И если б даже гурий вдруг увидел От этого не стал бы полон счастья. Скажите, соловьи, чему вы рады? Одной ли красоте густого сада?.. Неверно, околдованы сегодня И вы лукавством девичьего взгляда… Нет, нет!.. У соловьев — любовь иная! Влюбляться им в цветы родного края. Не девушка, что нас очаровала — Дороже соловью цветенье мая.

Мои книги

Я спросил себя однажды: одинок ли я? Ведь всегда со мною книги — верные друзья. Никогда не надоест им говорить со мной И в часы тревог душевных мне дарить покой. Мне без книг не научиться, знаний не достать. Только книги мне помогут человеком стать, Отыскать помогут счастье, радостные дни: Книги в жизнь меня выводят — мать, отец они. Каждая стоит на полке, честно друга ждет. В

Нищий ребенок

«Дитя, на гвозде твой дырявый мешок. Возьми и ступай, день уже недалек! Ходи, как обычно, к дверям от дверей, С голодным желудком, в печали своей. Кто даст сахарцу или корку хотя б — Бери, лишь бы голод немножко ослаб. Усердней проси и скорей уходи, — Не ждет ли кусок пожирней впереди? А я поплетусь по задворкам опять, Чтоб щепок охапку для печи достать. Получше ты ножки тряпьем оберни.

Жалею

Вижу: нищий не имеет корки хлеба своего, Он зимой дрожит от стужи, летом солнце жжет его, И живет он жалкой жизнью, не имея ничего… У меня в крови все сердце, — до того беднягу жаль! Вижу я: влюбленный парень плачет, кажется, всерьез; Может быть, на целом свете нет священней этих слез! Всей душой ему я вторю, — сам все это перенес. «Эх ты, жизнь!» —

Чудотворец

Приятель, давнишний обычай храня, На праздник позвал отобедать меня. Пришел я и вижу гостей вкруг стола, В числе их один досточтимый мулла. За яствами яства приносят подряд, Все гости по совести пьют и едят. Но этот мулла столько пил, столько ел, Что я на него с удивленьем глядел. Так много он съел — и ему не претит! Ну, разве не чудо такой аппетит? На этом

Надейся!

Не разлучаясь с горем и тоскою, Слабея, ты рыдать готов порою. Позорна жизнь, предела нет мученью, Вокруг тебя — змеиное шипенье. Тебя насилье пыткам обрекает, «Вот он каков!..» — тобой других пугают. И нет друзей, нет никакой опоры, Тебя погибель ожидает скоро. Твой корень иссушить хотят злодеи, Тебя терзают с каждым днем все злее. Упорствуй, корень! Стань ветвистой кроной! Расти, цвети, забудь

Встретив бая…

Коль случай сведет тебя с баем самим. Приветствуй его и замри перед ним. Склонись и молчи, и не смей возражать, Не вздумай обиженных им защищать. Во всем соглашайся: «Ты прав!» — говори. Угодливым взором на бая смотри. Помалкивай больше и зря не болтай, И правды в глаза не скажи невзначай. Коль бая посмеешь смутить, рассердить, Пропал ты, и лучше на свете не жить. Понравишься — милостив будет к тебе, Поможет

Хвастун

Себя на весь он хвалит свет. И дело так представит, Распишет то, чего в нем нет, Свои дела прославит. И по его поймешь словам: Он самый лучший только. Он гору слов отвалит вам, Но в том ни капли толка. Но что за страсть у хвастуна Расхваливать с любовью Все то, в чем польза не видна, Одно лишь пустословье. Заметит пусть тебя другой, Крикливый воробьишка! Ты не ершись:

Богач и работник

Богач барышам и убыткам подводит итог… Сняв шапку, ступает несмело батрак на порог. Он кашлянул робко и низкий отвесил поклон, Но барину некогда — счетами щелкает он. Ложатся костяшки, отсчитывая барыши… Попробуй, спроси про свои трудовые гроши! С чего бы начать? Что в ответ ему скажет богач? Работник молчит, покраснев от стыда, как кумач. Он кашляет снова и снова, как прежде, молчит. И

Татарская женщина

У дверей муллы понуро женщина стоит, На руках ее ребенок, плачущий навзрыд. Холодно, не успокоить ей дитя свое, Хоть она его качает, кутает в тряпье. Только бы мулла помог ей! Горе да беда Уж в который раз приводят бедную сюда. Вот опять пришла сегодня рано поутру… Полдень, — а она все так же дрогнет на ветру. Наконец открылись двери, выглянул мулла Да как рявкнет: «Здесь

Всезнающий мулла

Охота поразвлечься мне пришла. На пароход, забыв про все дела, Я сел — и вот на палубе широкой Ученый повстречался мне мулла. Все мудрецы, какие есть на свете, В сравненье с ним — беспомощные дети Пожалуй, и в Европе нет людей, Чтоб так судили о любом предмете. Ученость в нем бурлила через край, Мы пили с ним из самовара чай. Он говорил: «В сравнении со мною Все —

«Судьба!»

Будь кроток, не борись, таков удел раба: На небесах твоя начертана судьба! У наших бедняков ни пищи, ни питья, Одежда из тряпья… Мы говорим: «Судьба!» Другим — идти вперед, другим — во всем успех, А мы — в хвосте у всех… Мы говорим: «Судьба!» Несчастный труженик и беден и скорбит От горя и обид… Мы говорим: «Судьба!» Таков закон судьбы, его не обойдешь, Мы видим всюду ложь — и говорим:

Вышел на базар

Был зимний день, обычный день. Пришло мне вдруг на ум Повеселиться, отдохнуть от всех забот и дум. И сердце подсказало мне: «Отправься на базар, — Твою тоску разгонит вмиг его веселый шум!..» Я сразу согласился с ним: «Ну что ж, пойду туда! Я прогуляться на базар готов, дружок, всегда. Один по городу пройдусь, вокруг все осмотрю. От этого, — подумал я, — не будет мне

В дни свободы

Одни провозгласить спешат: — Свобода нам нужна! — Другие им в ответ кричат: — А для чего она? — А третьи, ловко притаясь, шипят из-за угла О том, что лучше помолчать в такие времена… Но дни бездействия, друзья, навеки отошли! От дел великих никому нельзя стоять вдали. Пусть каждый что-нибудь внесет от сердца, от ума Во имя счастья молодой, разбуженной

Прогресс

Татарин, спишь? Эй, не проспи всю жизнь! Довольно грезить! Встань, народ, проснись! Пора взять в руки факел просвещенья! Наукой, мастерством вооружись! Пришла возможность, время настает Идти вперед тебе, родной народ! Но сам иди! Сам действуй! Ведь к прогрессу Нас под руки никто не поведет! Усвойте это твердо, навсегда, Сородичи мои! Пройдет беда, И жизнь на свете сделается райской Лишь с помощью

Богач

«Богатство я люблю, хоть сам не наживал, — В наследство мне отец оставил капитал. Пусть люди на меня работают за грош, А я от праздности покуда не устал. Налоги я плачу, налог мне не разор: Втридорога продам — и кончен разговор. К ответственности нас едва ли привлекут: Чьи деньги — тот и прав, какой быть может спор! Устраивает нас реакция вполне — Пусть произвол вокруг, пусть целый край в огне,

Стихи радости

Эй, перо, веселей! Нажимай, что есть сил! Эй, перо, потрудись, не жалея чернил! Я народу письмо — поздравленье пишу: Горе из дому прочь, светлый час наступил! Путь свободы открыт, и ведет он вперед. Заживем, говорю, заживем, мой народ! Счастлив я, как дитя в первый день бытия. Не осталось в душе тени прежних невзгод. Дни свободы пришли, долгожданные дни, Людям нашей страны, словно праздник

Әҙәмдәр Зөһрәне эҙләйҙәр күктән…

Әҙәмдәр Зөһрәне эҙләйҙәр күктән, Зөһрә инде минең янымда күптән. Мине күреп күктән үҙе төштө ул, Бик ҙур ихтирам менән күреште ул. Шулай итеп Зөһрә менән таныштыҡ, Бергә йәшәр өсөн фекер алыштыҡ. Зөһрә күктәгеләй әле лә яҡты, Бар мәсьәләлә ул минең яҡлы…

Һөйөклөм, һин әгәр булһаң ҡыҙыл гөл…

Һөйөклөм, һин әгәр булһаң ҡыҙыл гөл, Һибер инем һиңа күҙ йәшемде. Шулай итеп үҫтерер инем үҙеңде, Ғүмергә алмайса һинән күҙемде. Әгәр булһаң ине һин наҙлы сәскә Һине һаҡлар инем һалҡын кырауҙан…

Һин миңә рәсемеңде бирмә…

Һин миңә рәсемеңде бирмә, Ихтыяж юҡ рәсемеңә, Сөнки рәсемеңде яҙып Алғанмын инде күңелемә. Был рәсем бик, бик матур, тик Ул яһалған ҡул менән. Әммә күңелемдә яҙылған Рәсемең яһалған нур менән.

Һин миңә рәсемеңде бирмә…

Һин миңә рәсемеңде бирмә, Ихтыяж юҡ рәсемеңә, Сөнки рәсемеңде яҙып Алғанмын инде күңелемә. Был рәсем бик, бик матур, тик Ул яһалған ҡул менән. Әммә күңелемдә яҙылған Рәсемең яһалған нур менән.

Яҡшылыҡ

Итәм тип яҡшылыҡ мин үҙ уйымса, Һәр эште эшләнем выждан буйынса. Вә ләкин яҡшылыҡтар аҫта ҡалды, Күренмәй береһе лә шунда юғалды. Ғалип булғас яманлыҡ яҡшылыҡҡа, Сыға һәр яҡшылыҡ бушҡа вә юҡҡа. 1908

Ялкынланып яндым бер ваҡытта…

Ялкынланып яндым бер ваҡытта, Байтак кеше килде яҡтыма. Ҡурҡам: яҡтым әҙ-мәҙ кәмей барып, Етмәһен тип һүнер ваҡытына. Кәүҙә әкренләп туҙа бара, Йөрәк тибә, нәмәлер һиҙәм, Элек ләззәт тапҡан нәмәләрҙән Йыраҡлаша барам һәм биҙәм. Ҡышҡа инһәм, нисә айҙар буйы «Өй тотҡоно» булып торамын. Үҙем өйҙә, әммә йыраҡларҙа Йөрөй. Йыһан гиҙә уйҙарым.

Үҙем һәм халҡым

Бер аҙым алға баҫам да, Әйләнәм мин артыма. Ҡайҙа баҫҡандар икән тип, Күҙ һаламын халҡыма. Шул ваҡыт мин бик юғары Ҡош кеүек, осһам әгәр, Ә улар һаман шулай Баҫҡан урынында торһалар?.. 1912 Я и мой народ (Перевод на русский язык) Лишь сделаю я шаг вперед — Как тотчас оглянусь назад: Желая знать, куда шагнул, К

Эс бошҡанда

(Халыҡ йыры буйынса) Болондарҙы сабыу еңел, Әрем сабыуҙар ауыр. Башҡа ауырыуҙар бик еңел, Йөрәк яныуҙар ауыр… Күк күгәрсен гөрләй, Үҙе ҡайҙа — күренмәй. Һалҡын һыуҙар һибеү менән Янған йөрәк һүрелмәй…  

Эй, Мәжит, һин бер көндө ҡалырһың…

Эй, Мәжит, һин бер көндө ҡалырһың Япа-яңғыҙ, бөтәр бар дуҫ-иш, Улар һинән биҙәр, һин уларҙан, Ҡалмаҫ ике арала уртаҡ эш. Яңғыҙ ҡалһаң да сикмә хәсрәт, Асыуланып йөрөмә, кыҫма теш, Йөрәк майҙарыңдың бер тамсыһы Ҡалғансы һин янырға тейеш. һуңғы тамсы майың бөткәс кенә Тынысланып, ятып үлерһең, Шул ваҡытта ғына тәбиғәттән Алған бурысыңды түләрһең. 1926

Шәһит үлгән!..

Йәндәр өҙгөс был хәбәрҙе Мин ишеттем бик ҡапыл, Баш бөгөлдө, күҙ йомолдо, Ергә һалынып төштө ҡул. Ут эсендәге быялалар кеүек, Мин сатнаным, «Ҙур юғалтыу, ҙур юғалтыу!», ҙан бутән һүҙ тапманым. 1924 Стихотворение написано в память о Шагите Худайбердине

Ғәжәп эш

Бик ғәжәп эш!.. Мин кисә кискә табан ҡайтып киләм, Шунда алдымда янып, балҡып тороусы нур күрәм. Ошо нур — ҡояш нуры тиһәм, ҡояш батҡан ваҡыт, Ай тип әйтһәм, был түгелдер тулған ай ҡалҡҡан ваҡыт. Һуңға белдем ошо нурҙың ник вә ҡайҙан килгәнен: Тап ошо саҡта урамға сыҡҡан икән һөйгәнем! 1919 Чудесный случай (Перевод на русский

Хәлиткә

Былбыл кеүек, наҙлы гөлдәй матур, Нурҙан яҡты, һөйгән кескенәм! Һин һыҙланһаң, «уф» тип ауырһынһаң, Өҙөлөп-өҙөлөп китә эскенәм. Һин илаһаң нәҙек тауышың менән Һәм күренһәң йәшле күҙ менән Йөрәгемә сәнскәндәй була Төрлө яҡтан осло беҙ менән. Ай сабыйҡай, гөлкәй! Кемдер түҙер Йөрәктәргә үткән аһына. Һинең өҙөлөп-өҙөлөп һөйләүҙәрең Тоҙ һипкәндәй йөрәк ҡаныма. 1923 Хәлит — М. Ғафуриҙең

Хыял

Юҡ инде күптән үк мал һәм кәмалем, Күңел баҫа бөтмәс хыялым. Ғәжәп эштәр кисә-китә хыялда, Бәхетле көнөм бар төҫлө алда, Хыялға алданып үтә был көндәр, Шуның менән генә мәсғүд күңелдәр. Минең менән хыял булмаһа бергә, Китер инем быға саҡлы ҡәбергә… 1909

Хаҡиҡәткә табан барғанда

Хаҡиҡәткә барам тип мин, күрәһегеҙ, ниндәйен бөттөм, Туры һүҙ һөйләйем тип, дуҫтарым дошман яһап бөттөм. Берәр файҙаһы булғандырмы, юҡтырмы был һүҙҙәрҙең, Үҙем әммә хисапһыҙ күп яфа күрҙем, ҡазап сиктем. Көнөм хәсрәт, төнөм төрлө фекер-уйҙар менән үтте, Күңелдән сатҡылар сәстем… Күҙемдән йәштәр түктем.

Урамдарҙан үтеп бара

Урамдарҙан үтеп бара, — Ҡашынан күҙе ҡара, Йөҙөн күрһәм, хайран ҡалам, Аҡылдарым юғала. Ағиҙелдең аръяғында Кәмә менән кем бара? Яңы атҡан сәскә төҫлө, Көлһә, бите ҡыҙара. Ҡара сәсе таралған, Ике күҙе ҡаралған, Әллә сәскә, әллә ҡояш, Әллә нурҙан яралған?

Уйланған саҡта

Хәҡикәттән йыраҡ ерҙә йөрөйбеҙ беҙ ғәләлғөмйә, Гонаһыбыҙ шомлоғонан беҙгә зиндан булды киң донъя. Һыу өҫтөндә кешеһеҙ, буш ағып йөрөгән ҡыйыҡ төҫлө, Батыр-батмаҫ йөрөйбеҙ, сайҡалабыҙ, ел-дауыл көслө. Берәр көндә сығырбыҙмы йөҙөп сахил сәләмәткә? Сыға алмайса китербеҙме әллә туп-тура ҡиәмәткә? 1913

Һәммәһенән һин матур

Күккә баҡтым: ай, ҡояш һәм төнгө йондоҙҙар матур, Ергә баҡтым: бында йөрөгән хур кеүек ҡыҙҙар матур. Ул болондарҙа сәскәләр бер-береһенән матур, Был һаналған нәмәләрҙең һәммәһенән һин матур. Һин зоһур итһәң әгәр ҙә ваҡытта ҡаршыма, Ай, ҡояш, йондоҙ вә ҡыҙҙар онотолалар барыһы ла! 1919 Ты прекраснее всех (Перевод на русский язык) Я на небо взглянул: солнце,

Ян көндөҙ…

Эй, ҡояш, һүн, булмаһын көн, Йәки кит һин, ситтә ян. Ерҙә булһын һәр ваҡыт төн, Ҡап-ҡара булһын йыһан. Янма һин, кит!.. Мин янайым тик, Мәңге китмәй донъянан. Сөнки яҡтыртыусыға мохтаж Түгел ялҡынлы йән. Бирмә ут һин, миндә ут бар, Бирмә яҡты — яҡты мин. Ут кәрәк булһа, уны Минән генә алһын зәмин. 1916 Светись лучами

Шәүләһе

Биш көн инде күргәнем юҡ һөйгәнемдең кәүҙәһен, Тик хыял менән курәм нурҙан ғибәрәт шәүләһен. Шәүләһе алдымда баҫҡан, там илаһи бер санәм, Шул һүрәт алдында табынып шатланам, ләззәт алам. Мин шулай тәғзим итәм бит һөйгәнемдең шәүләһен, Нимә эшләрмен, әгәр күрһәм уның ысын кәүҙәһен? 1919 Облик возлюбленной (Перевод на русский язык) Грустит моя душа пять дней, любимой

Нисә йылдар торам ер төрмәһендә…

Нисә йылдар торам ер төрмәһендә, Тора-тора ағарҙы инде сәсем дә. Ҡайҙа әүәлгесә тәмле илауҙар, Зәһәрле бер асыу бар күҙ йәшемдә. Ҡайҙа баҡһаң да бысраҡлыҡ вә пислек, Уҫаллыҡ һәммә ҡартында, йәшендә. Гонаһлылар, яниләр донъяһы был, Торалар мәскәнәт зилләт эсендә. Әҙәм, һауа был ергә ырғытылғас, Хәҡир — хур итте алла һәммәһен дә. Гонаһлы беҙ, гонаһыбыҙ шомлоғонан Торабыҙ

Мин бөгөн торам — уртаһында…

Мин бөгөн торам — уртаһында, Асылы ахры был донъяның яһалма, Берәр айға ла бармай серегән алма. Дуҫың ысын дуҫ түгел һәм дошмандарың да Ғәжәп дошман түгел, һин ысынға алма. Яһалма дуҫтарың вә дошмандарың да, Мәгәр хәйлә-мәкер тулған барында. Кәрәк ҡайһыһына әйтһәң тура һүҙ, Һине сәнсер, бысаҡтары янында.  

Көндәлек

Ах, мин ниңә булдым уйланыусан, Ниңә булдым былай яныусан? Көн-төн тимәй һис бер һүнмәй һаман Ниңә яна икән минең йән?.. Һаман былай янып тормаҫ ине — Уттан яратылған йәндер ул?!. Шул ут менән алға барырмын мин — Алға барыр өсөн етә шул… Нисек тура юлдан барыр инем, Йәнем янған уттай булмаһа? Ҡарт көйөнсә нисек яныр

Көлдө

Күрәм, йәнем, бөгөн ниндәй күңелле! Матурланған, яңаҡтар аллы-гөллө, Матурлыҡ өҫтөнә артты матурлыҡ, Ҡасан ки шатланып йылмайҙы, көлдө. Ҡыҙыл гөл төҫлө ирене уртаһынан Теҙелгән ынйылай тештәр күренде. Матурлыҡ нурҙарын сәсте битенән, Гүйә ки, ул ошо нурға күмелде. Ғишыҡ менән ауырыған наҙлы йәнем, Уның шул көлгәнен күргәс, терелде. 1919 Улыбка (Перевод на русский язык) Как радостно сегодня

Күңелғә

Әй, күңел, киң бул, тарыҡма! Һөй халыҡ хөрриәтен, Изге юлдан ситкә сыҡма, Шул һинең ҡөдсиәтең. Бул ҡояш — яҡтырт йыһанды, Нур сәселһен тип-тигеҙ, Бул шулай һин киң иманлы, Ҡалмаһын ул «һеҙ» ҙә «беҙ». Булһа киң күңелең, һыйырһың, «Тәңренең киң донъяһы», Был шиғыраҙарҙың ошо булһын, Тинем, «бисмиллаһы». 1910

Зөһрәм

Көнө-төнө хәл йыймыйса, йөрөнөң Ике ауырыу ҡарап йүгереп, Эштән ҡайтҡанда ла ауырһынмай, Рәхәтләнеп күңелле көлөп. Кера инең ишектән кергәндә, Нурлы була ине йөҙҙәрең; Һине тағы матурлата ине Күккә маил зәңгәр күҙҙәрең. Рәнйемә инде, Зөһрәм, мин бик оҙаҡ Ауырыным бит һинең ҡулыңда. Һытыҡ йөҙөң һис бер күрһәтмәнең, Абынып йығылһаң да юлыңда.

Сәсе

Йәнһеҙ ул сәс, ул бирелгән шул матурҙың иркенә, Ул матур һелкенһә гөлдәй, ошо сәс тә һелкенә. Ҡай ваҡытта ул матурлай шул матурҙың арҡаһын, Бер аҙы йәшереп тора бәрхәт ҡолаҡ һәм алҡаһын. Ҡай ваҡыт һүтелеп төшә лә ал яңаҡтар өҫтөнә, Ал ҡыҙыл гөлдәй яңаҡтарҙың бер аҙ урынын күмә. 1919 Её локоны (Перевод на русский язык) Кудрявая

Диңгеҙҙә

Аҡсарлаҡтар кеүек ҡанаттарын Киреп, аҡ елкәнле кәмәләр, Диңгеҙ өҫтөн ярып, әллә ҡайҙан, Йыраҡ урындарҙан киләләр. Ҡояш Ай-Петриҙең Арт яғына барып төштө лә Тамсы-тамсы нурҙар бөркөп китте Тып-тып ятҡан диңгеҙ өҫтөнә. Кереп китте шунда тау артына, Бында яҡты нурҙар ҡалдырып, Ҙур диңгеҙҙең өҫтөн матурланы, Сикһеҙ ваҡ-ваҡ шәмдәр яндырып. 1923

Әсе!..

Көнө-төнө талашыу, тартҡылашыу — бик әсе нәмә; Былай зәнжәл менән үткән хаяттың мәғәнәһе нимә?Мөхәббәт булмағас, тормошта ниндәй бер ҡыҙыҡ бар һуң? Былай булғас, кешенең вәхшиҙән айырмаһы нимә?Мөхәббәт орлоғон сүпләй, әтәс төҫлө, уҫал заттар, Уларға һуң кешенең выжданы һәм күҙ йәше нимә? 1912/1914   Горько!.. (Перевод на русский язык) Горько часто друг у друга нервы ссорой

Мин ҡайҙа?

Ҡайҙа ярлы, ҡайҙа зарлы, ҡайҙа моңло күп була, Мин шулар янында булам, улар менән килешеп була. Юҡ уларҙа төрлө ҡатлау, юҡ уларҙа эс сере, Тыштары керле, вә ләкин юҡ уларҙа эс кере. Юҡ тәкәллеф, юҡ эрелек, ултырышаһың һин дә мин, Юҡ күңел ҡырылыр тигән уй, ул йәһәттән мин имен. 1912 Где я? (Перевод на русский

Был да ҡалмаһын әле

Тышымдан ҡарағанда, күренәмен һау, Вәләкин хәсрәт менән күңелем сырхау. Ауыр йөк кеүек хәсрәт баҫып китте, Аһ, дәриға, инде дарман кемдән һорау! Ҡайғынан күңелгә ҡан аралашҡан, Һәр яҡтан ҡайғы-хәсрәт, ҡара басҡан. Хәсрәтте тирә-яҡҡа өйөп ҡуйған, Бәхетте бер хоҙайым күккә аҫҡан. Алдымда үтәлмаҫлыҡ ҡара һыҙыҡ Һыҙылғанға, һәр ваҡытта күңелем һыныҡ. Үтә ғүмер, рәхәт юҡ, сәғәҙәт юҡ, Донъяла

Йырҙарым

Эшһеҙлектең еме булып, йылтырап Тыуманы был йөрәк ҡаны — йырҙарым. Эш өҫтөндә ҡайнап үтте йылдарым. Юл ыңғайы тыуып-үҫте йырҙарым.Иркәлектең өнө булып әлһерәп Тыуманы был йөрәк ҡаны — йырҙарым. Көнө алтын. Өнө ялҡын — йырҙарым. Эш өҫтөндә тыуып-үҫте йырҙарым.Бәлки шуға татлы һуттай түгелдер. Бәлки шуға наҙлы гөлдәй түгелдер. Эштә ҡайнап, урғып тыуҙы йырҙарым. Йырҙар булып түгелеп

Йырлайым

Илап тыуһам да мин, йырлап үҫтем, Йырлап йәшәйем әле бөгөн дә. Сәстәремә ҡырау сәселһә лә, Ҡырау ҡунмаҫ минең күңелгә. Йырлап йәшәйем. Халҡым, илем ғүмере Әкиәттәрҙән гүзәл йыр булғас. Тыуған ерем — бөйөк Совет иле, Ер йөрәге типкән ер булғас. Йырлап йәшәйем. Халҡым үҙе һөйөп: «Йырла! — тиеп бирҙе ҡәләмде. — Данла! — тине, — һине

Дуҫтарға

Ауыр юлды бергә-бергә үттек, Еңеүгә лә килдек күмәкләп. Һәр аҙымда тойҙом йәнәшәмдән Дуҫтар атлағанын терәкләп. Рәхмәт һеҙгә, дуҫтар. Алыҫтан да Яҡын булып йылы һирптегеҙ. Беләккә — көс, йөрәккә дәрт өҫтәп, Һаман алға бергә илттегеҙ. Илгәҙәклек минән күрмәнегеҙ, Ҡайсаҡ хатта ауыр һулаттым. Ә шулай ҙа, дуҫтар, ысын дуҫтар, Мин һеҙҙе бит бик-бик яраттым 1958

Бәхет өләшәм

Әсәм әйтә ине: «Фәрештәләр» Таң алдында бәхет өләшә. Егәрлеләр генә үҙ өлөшөн Алыр өсөн тороп өлгәшә. Йоҡосоға өлөш бирмәй улар. Өлөшһөҙҙө һөймәй Алла ла… Таңда йоҡлап ҡалһа, яҙын иртә Сәскә атмаҫ ине алма ла». «Әсә һүҙе — тәңре һүҙе» тиҙәр. Күңелемдә тере һаҡланым. Эштә үтте көнөм. Көс-тир түгеп Ҡаршы алдым төндөң һәр таңын. Урман ҡырҡтым.

Бюрократ

Кабинет шәп, иркен, яҡты, Йылы, рәхәт. Шунда нисә йыл ултыра Күрмәй михнәт. Ышана, мин, тип, тиңдәшһеҙ Дан директор. Ғилми эште ултырмышым Алға илтер. Мин булмаһам, фән бик артта Ҡалыр ине. Билсәнде кем дегәнәктән Айырыр ине?! 1956

Булмаһа

Йәнһеҙ булыр ине ғүмер, Һөйөү менән йөрәк тулмаһа. Айырылышыу, Өҙөлөп, һағынып көтөү, Ярһып ҡаршы алыу булмаһа. 1955

Башҡортостан

Элек заман һин бер үкһеҙ бала инең. Бар байлығың — кырыҫ, йәнһеҙ дала ине. Шул далаңда һин, имгәкләп, ауа-түнә, Тома һуҡыр юлсы булып бара инең. Хәҙер көслө ир-арыҫлан, баһадир һин. Алғы сафта бәхет даулап бараһың һин. Юлың яҡты, көнөң көләс, теләгең саф, Бөйөк илдең ҡәҙерле бер балаһы һин. Һәр йылыңда унар йыллыҡ юлды үттең. Коммунизм

Башҡорт теле

Моң шишмәһе һандуғастай йырсы ла һин, Һығылма бил тал сыбыҡтай нәфис тә һин, Аллы-гөллө гөл-сәскәләй наҙлы ла һин, Эй, илһамлы, эй, хөрмәтле башҡорт теле!Күгәреп ятҡан Уралыңдай бай, йомарт һин, Серле ҡамыш ҡурайыңдай ҡарт, олпат һин, Күпте күргән сәсәнеңдәй йор, зирәк һин, Эй, һөйөклө, эй, ҡәҙерле башҡорт теле!Диңгеҙҙәргә тиңләмәйем — тәрәнһең һин, Айға-көнгә тиңләмәйем — гүзәлһең

Сибирская железная дорога (Фрагменты)

Север Азии — это Сибирь, сторона, Где не меряна гор и лесов ширина, В ней таятся несметные залежи руд, И с Россией одно составляет она… Хоть не много людей в том далеком краю, К ним Россия ладонь протянула свою И, построив поселки в таежной глуши, Проложила стальную в Сибирь колею. Вдоль Байкала, чьи воды прозрачней стекла, Неожиданным гулом встревожив орла, Через горы и степи

Болон

Йәшел хәтфә кеүек матур болон Нурҙар сәсеп ята донъяға, Һығылып үҫкән талдар араһынан Көмөш таҫма кеүек һыу аға. Леп-леп итеп оса күбәләктәр, Сутылдашып һайрай ҡоштары, Ал, ҡыҙыл, аҡ, һары сәскә менән Биҙәкләнгән үлән баштары. 1920

Бер-бер артлы шырт кеүек үҫкән күңелдең талдарын.

Бер-бер артлы шырт кеүек үҫкән күңелдең талдарын Һындырып һалдым да үттем мин был тормош һаҙларын. Һаҙ ғына булһа тағын бер хәл — тирә-яҡ күк томан; Алда һис бер яй күреп булмай, көнөм нәҡ төн һымаҡ. Шунда астым күкрәгемде, сыҡты унан сатҡылар, Ул томандан һәм һаҙҙарҙан алып сыҡты шулар. 1926

Бер иҫтәлек

Айлы кистәрҙә әгәр сыҡһаң — йөҙөңдө ныҡ йәшер, Юғиһә был матур йөҙөңдө ай күрер ҙә көнләшер. Ул сыҙай алмаҫ: һине күргәс, асыуынан сайҡалыр, Ул китәр был ер янынан, ер йөҙө айһыҙ ҡалыр. 1917 Перевод на русский язык Красавице Ах, лунной ночью спрячь лицо, не то, поверь, не сдобровать: Лицо такое увидав, луна захочет ревновать. И

Аһ, ҡыйын! Мин алда бик ҙур курҡыныс эштәр һиҙәм

Аһ, ҡыйын! Мин алда бик ҙур курҡыныс эштәр һиҙәм, Кәүҙә бында, әммә йән менән нисә илдәр гиҙәм. Ниндәй илдәр! Күп һөйләргә бармай тел, тып туҡталам, Һыймай күкрәгемә йөрәгем, хәл бөтә, саҡ тын алам. Аптырап мин үҙ-үҙемде барса уйларҙан тыям, Аһ, ҡыйын! Сикһеҙ олуғ диңгеҙҙә мин яңғыҙ йөҙәм.

…гә

Керпек ҡағып нурлы күҙең менән Бер йылмайып ҡара донъяға, Һинең ошо изге ҡарашыңдан Нур сәселһен ҡара донъяга. Күҙ нурҙарын, яҙғы ҡояш кеүек, Туңған илдең өҫтөн иретһен. Япраҡтары көйгән үләндәргә Рәхмәт ямғырҙары бөркөһөн. Туң күңелдәр иреп, саф мөхәббәт Бергә кәүҙәләнеп күренһен, Һинең нурлы изге ҡарашыңдан Үлгән йәндәр кире терелһен.